Сознание живет после смерти

Вопрос о том, заканчивается ли жизнь с последним ударом сердца, человечество задает себе тысячи лет.

Голландские нейробиологи Титус Ривас, Энни Дирвен и Рудольф Смит представили результаты исследования, которое позволяет по-новому взглянуть на границу между жизнью и смертью. Они разобрали более 70 задокументированных случаев клинической смерти и пришли к смелому выводу: у человека может существовать третий формат бытия — продолжение сознательной жизни после физической смерти тела.

СЕРДЦЕ ОСТАНОВИЛОСЬ, А ИСТОРИЯ — НЕТ

Ученые систематизировали свидетельства людей, которые пережили остановку сердца и были возвращены к жизни врачами. В их рассказах удивительным образом повторялись ключевые мотивы: ощущение выхода из тела, вид с «высоты» на собственное тело и работу медиков, движение по тоннелю, яркий свет и сильное чувство покоя. В каждом из более чем 70 случаев пациенты описывали не только личные переживания, но и детали событий, которые, казалось бы, они не могли видеть или слышать.

Особенно показательной ученые называют историю, связанную с американским кардиохирургом Ллойдом У. Руди, одним из участников первой трансплантации сердца в Стэнфорде. Во время операции по замене сердечного клапана врачи зафиксировали остановку сердца и констатировали смерть. Все было сделано по протоколу, аппаратура отключена, однако примерно через полчаса мониторы внезапно ожили: на экране вспыхнули слабые сокращения сердца, которые постепенно усиливались. Пациента вновь подключили, начали полноценную реанимацию, и спустя несколько дней он пришел в сознание.

То, что произошло дальше, поразило даже опытных медиков. Мужчина детально рассказал о событиях, происходивших в операционной во время его «смерти»: где стояли хирурги, кто и что говорил, какие действия предпринимала медсестра и даже содержание фраз, которые она печатала на клавиатуре. Все это происходило при закрытых глазах пациента и когда его мозг, по идее, уже не мог воспринимать информацию.

Руди позже официально подтвердил этот случай, отметив, что подобную точность нельзя списать на совпадение или фантазию. Для голландской группы этот эпизод стал одним из ключевых аргументов в пользу того, что сознание не сводится только к работе нервных клеток.

ПРОЕКТ AWARE И «ОПЫТ СМЕРТИ»

В последние годы тема околосмертных переживаний стала предметом исследования крупного международного проекта AWARE под руководством британского реаниматолога Сэма Парнии. В исследовании, проводившемся с 2008 по 2015 год в 15 больницах Великобритании, США и Австрии, приняли участие 2060 пациентов с остановкой сердца.

Только часть из них удалось опросить после реанимации. Примерно 9% респондентов рассказали о ярких переживаниях на грани смерти, а некоторым из них приписывают удивительно точные описания событий в реанимационных залах. При этом электроэнцефалография у таких пациентов фиксировала состояние, близкое к «мозговой тишине».

Правда, в первой фазе AWARE не удалось добиться стопроцентно ослепленного подтверждения зрительных впечатлений — это когда пациент описывает ситуации, которые невозможно было увидеть обычным способом. Однако последующие наблюдения и более узкие исследования все же дали хотя бы частичные подтверждения: один из пациентов верно вспомнил звуковой сигнал, проигрывавшийся в момент остановки сердца.

Эти данные осторожно подталкивают исследователей к выводу: переживания умирающих людей нельзя безоговорочно отнести ни к галлюцинациям, ни к обычным сновидениям.

РОССИЙСКИЙ ВЗГЛЯД

В нашей стране тема сознания на границе жизни и смерти тоже вызывает живую дискуссию. Один из самых известных отечественных нейробиологов, академик Константин Анохин, подчеркивает: с религиозным понятием «бессмертная душа» наука работает крайне осторожно. По его словам, в научной картине мира сознание — это сложный ментальный процесс, который опирается на гигантскую нейронную сеть в мозге.

Анохин сравнивает мозг с городом, а сознание — с ветром, который гуляет по его улицам. Пока город существует — ветер может дуть. Но если город разрушить, потоки исчезнут. «Когда город разрушается, мы исчезаем. Если бы оказалось обратное, теорию ждало бы большое потрясение, — говорит ученый. — С учетом того, что сегодня знает о мозге наука, не стоит строить планов на загробную жизнь». То есть нейробиолог однозначно остается на позиции: пока нет строгих экспериментальных данных, подтверждающих продолжение «я» после смерти мозга, говорить о жизни после смерти в научном смысле преждевременно.

Известный российский нейролингвист и популяризатор науки Татьяна Черниговская также относится к теме бессмертия с большой долей скепсиса. Она прямо заявляет: биологическое бессмертие принципиально недостижимо, этому противоречат фундаментальные законы природы. При этом Черниговская подчеркивает, что сам феномен сознания остается загадкой. «Мы с коллегами регулярно участвуем в мировых конференциях, и никакой общей договоренности о том, что считать сознанием, до сих пор нет. Даже в самых общих чертах. Что уж говорить о самосознании», — отмечает ученая.

Она обращает внимание на важную «идею воплощенности»: то, как и что мы думаем, неразрывно связано с нашим телом — его строением, чувствами, ограничениями зрения, слуха и осязания. Если сознание так глубоко «прошито» в телесный опыт, то представить его существование без тела чрезвычайно сложно.

ЗАГАДКА «ПРЕДСМЕРТНОЙ ЯСНОСТИ»

Еще один феномен, который подталкивает ученых к размышлениям о границе жизни и смерти, — так называемая конечная, или предсмертная ясность сознания. В медицинской литературе описаны случаи, когда пациенты с тяжелой деменцией, годами не узнававшие близких, внезапно на несколько часов или дней возвращались к ясному состоянию: узнавали родных, вели осмысленные беседы, вспоминали давно забытые события, а вскоре после этого умирали.

Исследователи отмечают, что это состояние чаще всего проявляется либо за несколько часов до смерти, либо за одну-две недели до нее. Его механизмы пока неясны. Одна из версий — резкая перестройка нейронных цепей на заключительном этапе работы мозга. Другие исследователи допускают, что за этим может стоять еще не понятая нами форма «последнего всплеска» сознания.

Российские ученые изучают феномен тибетского состояния тукдам — особой посмертной медитации, когда тело монаха после официально констатированной смерти длительное время не разлагается, а кожа и мышцы сохраняют необычайно живой вид. Руководитель одного из таких исследовательских проектов Святослав Медведев подчеркивает: речь идет не о доказательстве загробной жизни, а о строгом исследовании объективного состояния тела после смерти. Тем не менее результаты показывают, что процесс умирания и посмертные изменения могут быть куда сложнее, чем принято считать.

МОЗГ, ГИПОКСИЯ И ХИМИЯ

У всех этих впечатляющих историй есть и другая сторона. Целый ряд неврологов и психиатров убежден, что околосмертные переживания вполне можно объяснить с позиций физиологии. Гипоксия, выброс гормонов стресса и нейромедиаторов, всплеск электрической активности в отдельных зонах мозга — все это может порождать яркие видения, чувство выхода из тела и «тоннель с ярким светом». Скептики напоминают: в большинстве клинических исследований невозможно идеально точно определить, что именно мозг «видел» и чувствовал в конкретную секунду. А воспоминания людей всегда подвержены реконструкции: наш мозг любит достраивать картину мира задним числом.

Тем не менее чем больше накапливается данных о клинической смерти, тукдаме, предсмертной ясности и об околосмертных переживаниях, тем очевиднее: умирание — это не мгновенный «выключатель», а сложный и многоступенчатый процесс.

Голландские нейробиологи, опираясь на десятки историй, предлагают рассматривать смерть не как окончательную границу, а как переход в иной формат существования сознания. Российские ученые, более осторожные в выводах, напоминают: пока у нас нет надежных инструментов, чтобы измерить или зафиксировать «душу», наука не может подтвердить ее бессмертие.

Остается одно: продолжать изучать смерть так же пристально, как жизнь. Ведь ответ на вопрос, идет ли что-то после последнего удара сердца, по-прежнему определяет не только наши страхи, но и то, как мы проживаем каждый день до него.