Оксана Свитич: «Иммунология помогает ранней диагностике»

Интересный разговор о проблемах и тайнах человеческого иммунитета, о новшествах в лечении болезней состоялся у виднейшего ученого-иммунолога, академика РАН, директора института вакцин и сывороток им. Мечникова Оксаны Свитич и первого заместителя главного редактора «МН» Андрея Авдонина.

Речь шла о перспективах внедрения новейших научных разработок НИИ, путях развития вирусологии и иммунологии в России.

Справка «МН»

О.А. Свитич — российский ученый-иммунолог. В возрасте 30 лет защитила докторскую диссертацию «Молекулярно-генетические механизмы врожденного иммунитета на уровне слизистых оболочек при патологии инфекционного генеза». В 2018 году, О.А. Свитич назначена директором НИИ вакцин и сывороток им. Мечникова. В 2025 году стала академиком РАН. Автор более 500 научных работ, монографий.

О НОВЫХ ОТКРЫТИЯХ

— Оксана Анатольевна, за прошедший год много различных открытий   в вашей научной сфере было совершено?

— Конечно, и не только в рамках нашего небольшого института, но и по всему миру. Стоит, может быть, один из акцентов сделать на иммунологических открытиях, потому что если мы   в качестве высшей награды ученым рассматриваем Нобелевскую премию, то   ее дали, напомню, именно за иммунологию, за открытие механизмов сбоя толерантности и развития аутоиммунных процессов.

— Это ведь предмет изучения и в вашем   институте?

— Несомненно, и мы исследуем иммунологические процессы, которые происходят в организме, причем, именно те, которые связаны с иммунопатологией. Так, к примеру, иммунодефицитные состояния, которые могут быть следствием вирусной инфекцией. Иногда вирусы приводят не к дефициту, а к гиперактивации иммунных механизмов, что тоже не является нормой и   связано с риском развития аутоиммунных заболеваний. Среди этиологических факторов аутоиммунной патологии можно также выделить генетику.

— К примеру?

— Один из таких примеров, связанных с аутоиммунными нарушениями — тот же псориаз кожи. И, несмотря на то, что изучается он довольно давно, мы его, как и дерматит, лечим целой комбинацией терапевтических подходов. Полностью излечиться практически нереально, и поэтому мы начали вводить так называемые предиктивные, предсказательные маркеры.

— А вот это всегда интересно для ученых, да и для простых людей…

— Речь идет о том, сможем ли мы предсказать: возникнет ли заболевание, как тяжело оно будет, будет ли эффективна терапия. В своих исследованиях мы выявили несколько групп людей, у которых риск развития псориаза выше, или у которых терапия наиболее эффективна, и таким образом достигается серьезная ремиссия, болезнь на какое-то время отступает.

— Довелось смотреть материалы, связанные с Нобелевкой по иммунитету, и там говорилось, что вот уже тоже нашли возможность повышения иммунитета именно по псориазу, что это одна из первых болезней, где с помощью каких-то генных действий удалось добиться длительной ремиссии или излечения.

— Существуют заболевания, чаще всего монофакториальные (не мульти-, как тот же псориаз или дерматит), где, если есть одна мишень (и при ее изменении патологический процесс уходит) тогда   — да, это может «выстрелить». Но если этот патологический процесс связан с разными триггерами (инфекция, генетика, особенности иммунной системы), то тогда есть смысл выделять предиктивные маркеры, группы риска, у которых возможность развития заболеваний выше. И проводить усиленную комбинированную терапию.

— И вы эти маркеры уже выявили?

— Да, есть ряд маркеров, которые относятся не только к адаптивному иммунитету, но и к врожденному, потому что триггерами могут быть не только непосредственно иммунные механизмы, но что-то их провоцирует. А провоцируют чаще всего может инфекция.

И распознается инфекция рецепторами врожденного иммунитета. И, таким образом, если они генетически нарушены и на любое внешнее воздействие идет гипоактивность или гиперактивность — это будет приводить к очень пагубным последствиям. Таким образом можно наблюдать неотвечаемость или гиперактивность первого звена иммунитета — врожденного.

— А у кого-то вызывается цитокиновый шторм?

— Кстати, да, совершенно верно! То есть, это особенности организма: у кого-то будет цитокиновый шторм, у кого-то нет. Мы можем выделить этих людей и проводить им профилактику. И не специфическую, как мы говорим про вакцины, а скорее это близко к экстренной профилактике, чтобы у них вероятность развития той или иной патологии был ниже. Более того, у нас совместно с РНИМУ им Пирогова сейчас активно развивается направление, когда мы изучаем маркеры предикции и микробиологические факторы, которые связаны с долгожительством.

О СЧАСТЛИВОЙ СТАРОСТИ

— Возникает впечатление, что вы решаете важнейшие вопросы бытия и здоровья?

— Так получается, что, по сути, мы отвечаем на главные вопросы: почему один человек живет счастливо, относительно долго и здоровым. А другой – нет. Понятное дело, что при возрасте за шестьдесят, за восемьдесят лет у людей начинают накапливаться хронические заболевания. Но одни люди «законсервируются» и доживают до ста с лишним. А другие еще в пятьдесят, шестьдесят лет с теми же хроническими патологиями не доживают, причиной того становятся инфаркты, инсульты, опухоли и др. То есть, у них совсем по-другому, оказывается, работает   иммунная система и совершенно другой спектр микробиома, все взаимосвязано.  

— На эту тему есть множество теорий…

— И вот есть такая теория здоровой старости, здорового долголетия: люди живут долго и счастливо, когда у них определенный спектр микробов. Ученые выяснили, что у таких людей — гиповоспалительный фенотип. То есть, у них нет избыточного воспаления на любые воздействия. Логически мы тоже можем сравнить: если человек на все реагирует гиперэмоционально, он очень быстро выгорит и не сможет работать. А если человек сдержан, то, теоретически, он может сделать намного больше, чем первый.

— В общем, получается то же самое с нашей иммунной системой и с нашим здоровьем?

— Похоже, что именно так.

О ТАЙНАХ ИММУНОЛОГИИ

— Оксана Анатольевна, а если поговорить подробнее об аутоиммунных заболеваниях…

— Интересно отметить, что частота аутоиммунных заболеваний в «постковидную эпоху» выросла. Часто стали встречаться не только органоспецифические аутоиммунные патологии, но и системные. У кого-то, к примеру, поджелудочная железа начинает подвергаться аутоиммунной агрессии и развивается сахарный диабет, что зачастую замечают довольно поздно. И есть ряд предикторов, которые можно выявить, ведь заболевание наступает не мгновенно.

И у вас, и у меня есть уровень аутоимунных антител. Это наша норма. Но если этот уровень будет превышен, то, сначала организм будет компенсировать негативный эффект. Через какое-то время происходит декомпенсация, когда уровень аутоантител высокий, механизмы организма компенсировать эффект не в состоянии, и начинают проявляться клинические симптомы. Предиктивные маркеры помогут выявить группу риска, у которых декомпенсация наступает быстро.

— То есть, вы сейчас выявляете момент, когда вроде бы уже надо беспокоиться, но еще не клиническая стадия.

— Да, и есть у нас схожее исследование, но там другие маркеры. Речь идет об офтальмопатологии.

ИММУНОЛОГИЯ И ЗРЕНИЕ

— Это очень важная сфера…

— У людей пожилого возраста у многих обнаруживается катаракта в связи с тем, что у нас очень насыщенная визуальная жизнь. Естественно, хрусталик мутнеет у большинства людей. И действительно, найти эти группы контрольные, у которых нет катаракты в возрасте шестидесяти — восьмидесяти лет крайне сложно. Но это не так страшно, потому что хрусталик меняют практически в любом возрасте. Что касается другой офтальмопатологии —   глаукомы — то раньше ее не относили к иммунным патологиям.  

— А что, разве не так?

— Сейчас рассматривается вопрос, что увеличение давления внутри глазного яблока – это, все-таки, иммунологический патогенез. И есть люди, у которых высокий риск развития и быстрого нарастания симптомов катаракты. Но они уже приходят иногда на четвертой стадии, когда идет отслойка сетчатки. То есть они приходят к специалистам иногда слишком поздно. А есть люди, у которых медленно нарастают клинические проявления. И вот здесь мы тоже можем использовать предиктивные маркеры.

— Это хорошо, когда ранняя диагностика вами ставится на поток…

— Несомненно. Итак, мы выявляем, во-первых, тех пациентов, у кого есть предрасположенность, то у них будет быстро прогрессировать заболевание. А у второй группы вероятность патологии, вы сами понимаете, это не сто процентов. Ведь мы говорим о иммуногенетических маркерах, и когда мы некоторые маркеры выявляем — получается у пациента в несколько раз (иногда даже на порядок) выше риск развития того или иного иммуноопосредованного заболевания. Это довольно солидно, и человек будет себя беречь.

Вот что касается   интересных иммунологических направлений, которые мы развиваем.

ОТ ТЕОРИИ – К ПРАКТИКЕ

— Оксана Анатольевна, а есть у вас научные разработки, внедряемые   в практику, в производство?

— Отмечу еще раз для ваших читателей, что мы в Институте разрабатываем целый спектр живых вакцин с точки зрения актуальных инфекций, идем все дальше в этом направлении. Наша особенность в том, что мы стараемся   сделать наиболее эффективную вакцину. Главное, что она подходит большинству. Мы сотрудничаем с рядом фирм, которые внедряют разработки в практику и производство. Например, у нас есть замечательная группа биохимиков, у которой разработаны и внедрятся очень интересные подходы для диагностики —   они занимаются именно диагностикой противовирусного иммунитета. Ведь в диагностике вирусных инфекций и поствакцинального иммунитета есть масса нюансов.

— Очень интересно…

— Во-первых, если мы говорим про антитела, то они бывают совершенно разные. Они разной степенью связываются с мишенью. И в начале иммунного ответа на вакцину мы видим антитела, которые очень слабо связываются с патогеном. А вот позже могут появляться те, которые сильнее, те, которые более эффективны. Поэтому нам важно определить процент тех антител, которые более сильно связываются.

А во-вторых, есть антитела, которые с патогеном (допустим вирусом гриппа) связываются, но при этом его не нейтрализуют. И тогда они могут быть в организме, вы их определяете в большом количестве, но это не приводит к каким-то эффектам в плане защиты. А есть другие антитела — нейтрализующие.

— И как это определяется?

— Для этого есть тесты, которые определяют нейтрализующие антитела. По сути, это реакция нейтрализации. Если антитела связались с патогеном, то он становится неактивным и не вызывает инфекционный процесс. При том в нашем нейтрализующем тесте не используются опасные возбудители.

Этот тест мы можем ставить в любой биохимической лаборатории, иммунологической, без риска заразить врача или лаборанта. Это, я думаю, очень   перспективное направление. И этот подход мы можем дальше реализовывать для новых и новых инфекций.

— Мы в прошлом году обсуждали вакцину онкологического свойства. Потом отложили ее запуск, как я понимаю. И вы рассказывали, что у вас есть наработки — как бороться с помощью вирусов, условно говоря, с индивидуальной вакциной бороться с онкологией.

— Относительно онкологии, вы правы, у нас были разработки относительно онколитических вирусов. Мы использовали некоторые штаммы вирусов для гибели опухолевых клеток. И вот сейчас постепенно направляем наши разработки в сторону практического направления.

У нас есть ряд вирусов, и мы уже показали на моделях, что они работают относительно лизиса опухолевых клеток. Уже иммунологически подтвердили эффект, и дело стоит за дальнейшими испытаниями. И вот один из вариантов может выйти в практику, потому что лабораторные вирусы они для моделей интересны и показательные, но далеко не все могут применяться на практике. Есть вероятность, что он выйдет для лечения геобластомы (опухоли мозга).

УЧЕНЬЕ — СВЕТ

— Если говорить про научные достижения, не следует забывать и диссертационные? Как идет подготовка молодых талантов?

— Если говорить о планах, то у нас шесть больших объединенных научных тем и две молодежные лаборатории.   Две темы по вирусологии, в частности относительно национального календаря и фундаментальных основ вирусологии. Что касается микробиологической темы, там у нас идет активно, в рамках   государственных программ — ускользание от антибиотиков. Также актуальны темы, которые проводятся молодежными лабораториями. Одна из них разрабатывает живые вакцины, другая —   онкологические вирусы.

— Спасибо за обстоятельный разговор, желаем вашему Институту новых побед в новом году, а нам всем крепкого здоровья и продолжать двигаться вперед.