Евгений Князев: «Талант — это тяжкий крест»

В прошлом году исполнилось 70 лет актеру Вахтанговского театра Евгению Князеву. Из них вот уже 23 года он возглавляет знаменитый Театральный институт им. Щукина, или, как его называют в народе, «Щуку».

В интервью «МН» Евгений Владимирович рассказал о своем детище, о его выпускниках, критериях отбора, среди которых более всего ценятся оригинальность и неординарность.

«РАЗВЕ ЧЕЛЕНТАНО – КРАСАВЕЦ?»

— Евгений Владимирович, говорят, что в «Щуке» учатся самые красивые девушки и самые фактурные парни. Насколько важна внешность для актера вахтанговской школы?

— Действительно, считается, что наш вуз всегда выпускал самых красивых актеров и актрис: это, например, Светлана Ходченкова, Юлия Снигирь, Евгений Цыганов, Леонид Бичевин, Владимир Яглыч… Однако мы никогда не делали упор на классической внешности. Идеальная красота для нас — далеко не самое главное, хотя если артист обладает ею, то это прекрасно. Но важнее, чтобы у человека были талант и харизма.

— Как распознать талантливого актера среди абитуриентов?

— Талантливого человека сразу видно. Лично я при отборе смотрю, умеет ли он воздействовать на других. Иногда выходит какая-то девочка маленького роста, и думаешь: «Ну зачем она такая пришла, кого будет играть?» А потом вспоминаю невысоких героинь, которые вышли из нашего института. Например, Лена Коренева — какую она нашла прекрасную нишу и в кино, и в театре! Или наш выпускник Виктор Проскурин — странный, лысоватый, маленький. Или Женя Дворжецкий, с которым я носом мерился — у кого длиннее?.. Ну а потом эта маленькая девочка вдруг так читает стихи, прозу, что мурашки по коже. И ты думаешь: «Да, конечно!» Хотя мы не можем гарантировать каждому, что у него блистательно сложится сценическая судьба. Гарантируем лишь, что обучим актерскому мастерству.

— Например, выпускница «Щуки» и актриса Театра им Вахтангова Юлия Рутберг хотя высокая, но далеко не каноническая красавица…

— Ну Юлия Рутберг — яркая, эффектная. Фаина Георгиевна Раневская тоже не была в классическом представлении красавицей, но это уникальнейшая актриса. Инна Михайловна Чурикова, которая написала в своих воспоминаниях, как при поступлении в театральный институт педагоги сказали ей: «Девочка, ты в зеркало-то на себя смотрела?» Она вышла и расплакалась. Но потом с первого появления на экране в сказке «Морозко» обратила на себя внимание. А Депардье — это разве красавец? Или Челентано — красавец? Зато у них есть азарт в глазах, какая-то игривость в манере существования и вот эта энергия, которая пробивает все и всех.

— Интересно ваше мнение о пластике, к которой прибегают сегодня многие актрисы и даже актеры?

— В Театре им. Вахтангова была великая Юлия Константиновна Борисова, которая никогда никаких операций не делала и всегда была молода, ярка, звонка, талантлива необыкновенно. Она была и остается недосягаемой королевой нашего театра.

— Существует мнение, что у актера кино должно быть симметричное лицо. Якобы камера любит симметрию…

— Был прекрасный актер Виктор Авилов, на него вообще если с разных сторон смотреть, казалось, что это совершенно отличные друг от друга лица. Он играл во многих фильмах главные роли… Для меня ярок и красив только тот, кто талантлив на сцене.

«МОЙ СТАЛИН СЛИШКОМ ОЧЕЛОВЕЧЕН»

— Раньше было сильное противостояние между щукинской театральной школой и мхатовской, а сейчас?

— Сейчас нет. Для умных и раньше не было. Лично я восхищался и восхищаюсь многими актерами мхатовской школы. Моя любимая Светлана Крючкова — выпускница Школы-студии МХАТ. Расскажу вам один случай из ее
съемочной деятельности. Это были пробы главной героини у Сергея Снежкина в фильме «Похороните меня за плинтусом». Светлана приехала нечесаная, в старой одежде. И режиссер ее сразу утвердил. Это великая вещь, когда у актера развита интуиция.

— Как вы относитесь к тому, что после успеха фильма о Мессинге зритель ассоциирует вас исключительно с этим персонажем?

— Не у каждого артиста есть роль, по которой его узнают и вспоминают, а у меня есть, и это хорошо. К тому же, помимо Мессинга, я сыграл более 70 ролей.

— Мессинга сегодня выдают едва ли не за пророка, а вы, работая над образом, верили в его необыкновенные способности?

— Да, верил. Но отталкивался от того, что сам Мессинг считал себя артистом оригинального жанра. На мой взгляд, жизнь известного человека должна быть овеяна легендами, и это случилось с ним через десятилетия после смерти. Кстати, когда мне предложили роль Мессинга, я с трудом вспомнил, кто это такой, а после выхода фильма даже дети узнали его имя.

— Не было ли у вас колебаний по поводу роли Сталина в фильме «Орлова и Александров»?

— Роль Сталина я получил в результате сложных проб. Когда прочитал сценарий, то увидел в Сталине качества, свойственные многим людям, и это меня заинтересовало. В других фильмах Сталин показан как политик, диктатор, а не как человек. Допускаю, что для кого-то мой Сталин слишком очеловечен, но он же был человеком!

— В чем залог успешной карьеры помимо таланта, харизмы?

— Наша профессия очень трудная, и мы не звезд растим, а людей, которые в дальнейшем составят славу и театра, и кино. Замечу, что талант — это тяжкий крест, и нести его надо всю жизнь. И таланта бывает мало, очень важен труд. Если у тебя спина крепкая, то тебе на нее крест кладут и говорят: «Тащи». И ты тащишь. Не дай бог, если остановишься и скажешь: «Я устал, буду дальше жить на том, что заработал до этого». Все, это гибель артиста в любом возрасте.

«ТОМУ, КТО БОИТСЯ ПЕРЕРАБОТАТЬ, АРТИСТОМ НЕ БЫТЬ»

— Ваши ученики, ставшие звездами театра и кино, поздравили вас с юбилеем?

— Благодаря социальным сетям и ученики, и зрители поздравляют. Хотя иногда хочется забыть о возрасте, пробежать мимо, ведь каждый из нас в душе чувствует себя молодым, но тот же интернет не позволяет… Кстати, замечу, что не я должен называть своих учеников учениками, а они меня — учителем. Не секрет, что далеко не все фактические педагоги становятся для студентов настоящими наставниками по сути.

— У вас есть любимые ученики?

— За своими учениками я слежу, радуюсь их успехам, поздравляю. С некоторым — с Олегом Макаровым, Виктором Добронравовым, Александрой Стрельциной — работаю на одной сцене, в Театре имени Вахтангова. Много моих учеников и среди артистов Московского театра оперетты.

— Сложно подготовить хорошего драматического артиста. А еще сложнее артиста, который бы умел и играть, и петь, и танцевать, и работать во всех жанрах, не так ли?

— При наборе студентов на музыкальный курс мы прежде всего руководствуемся их вокальными данными. Но и артистов для музыкальных театров обучаем по системе Станиславского, потому что в ней заложена «матрица» актера. Артист — он везде артист. В Щукинском институте мы учим быть именно артистами — не музыкальными, не драматическими, а Артистами с большой буквы.

— Какими главными качествами должен обладать артист?

— Тремя «т»: трудолюбием, терпением и талантом.

— Лично у вас какое из этих качеств доминирует над другими?

— Я достаточно трудолюбив, причем с рождения. Еще когда учился в Политехническом институте (по первому образованию я инженер), добровольно записался в студенческий строительный отряд и поехал на целину, где строил коровники и свинарники. Когда учился в театральном институте, ездил с концертными бригадами по стране. Не могу вспомнить, чтобы в своей жизни отдыхал больше недели. Трудолюбие и терпение — мои качества. Насчет таланта — не мне судить.

— Напоминаете ли вы своим студентам о том, что актерская профессия требует полной самоотдачи?

— Мы, артисты, — проводники между зрителем и высочайшими знаниями, которые создали творцы и мыслители. Чтобы чего-то добиться на сцене, надо отдавать свое здоровье, нервы — по-другому не получится. Если человек переживает из-за того, что переработал лишних два часа, в нашей профессии делать ему нечего. Да, я говорю своим студентам: «Если вы выбрали актерскую профессию и хотите в ней состояться, обратитесь к примерам тех мастеров, чьи имена золотыми буквами вписаны в историю русского театра».